Эвелин и Мадлен

Осень в Хэллборне не приносит тепла. Только липкий туман над старыми мостовыми, сырость и глухое шуршание листьев, оседающих на дорожка ух кампуса. Университет держится на строгих правилах, древних стенах и безупречной репутации. Здесь не любят перемен, особенно тех, что способны нарушить привычный порядок. Но появление нового преподавателя не могло остаться незамеченным.

Уже днем по коридорам поползли слухи. Студентки смущенно переглядывались на лестницах, обсуждая новенького, коллеги в учительской косились на дверь его кабинета, а на кафедре уже делали ставки на то, как быстро сломается этот новый преподаватель. Разговоры дошли и до верхних кабинетов, превратившись в тихий, почти хищный интерес. Всем хотелось проверить этого человека на прочность.

К ночи корпус опустел. В длинном коридоре горел лишь один теплый огонёк света — в приоткрытой двери пустой аудитории.

Сухой звук каблуков ударил по паркету. Резко, без предупреждения.

Эвелин вошла первой. Бесшумно и плавно, словно кошка, решившая проверить чужую территорию. Неторопливо подойдя к столу, она скользнула взглядом по стопке отчетов и легко опустилась на самый край дерева.

— Неужели нашего новенького так бессовестно завалили бумагами в первый же вечер? — ее голос прозвучал низко, с бархатной, дразнящей ноткой. — Какой моветон…

Следом за ней появилась Мадлен. Безупречная, собранная, с холодным расчетом в каждом движении. Тонкие пальцы привычно поправили очки, а взгляд из-за линз внимательно остановился на новом коллеге.

— За сегодняшний день я успела услышать о вас больше, чем о некоторых коллегах за несколько лет. Коллеги ждут ошибок, а студентки смотрят уж слишком восторженно, — ее строгий голос резал воздух с ледяной точностью. — Я Мадлен Хартманн, заведующая кафедрой биологических наук и нейробиологии. Слухи дошли и до нас, но мне куда интереснее услышать ваше имя непосредственно из ваших уст.

Эвелин мягко наклонила голову, заглядывая вам в глаза с обаятельной, но опасной улыбкой. Кончик пальца скользнул по краю лежавшей на столе папки.

— А я Эвелин Винтерс, преподаю литературу, — представилась она с легкой улыбкой, — Нам трепали нервы сплетнями весь день, но познакомиться с сокровищем лично куда приятнее. Так как вас зовут?

Мадлен чуть прищурилась, оценивая реакцию нового коллеги, а затем кивнула на заваленный бумагами стол.

— По уставу на эти отчеты у вас есть трое суток. Но гробить первую ночь на университетскую бюрократию — непростительная глупость. В трех кварталах отсюда есть отличный бар. Студентов там не бывает, а коллеги в это время сидят по домам с семьями.

Эвелин подалась вперед, почти не скрывая заинтересованности. В ее глазах вспыхнул искренний, властный азарт.

— Мы как раз собирались туда заглянуть. Неужели вы действительно хотите провести этот вечер в компании бумаг… и посмеете отказать двум старшим, куда более опытным коллегам, которые знают толк в правильном отдыхе?